Евгений Дым

Сон

Вы знаете - если приснится сон, плохой, ну, или такой… в общем, которым не очень доволен, сначала обязательно расскажите реке, и ее воды унесут с собой все плохое из этого сна, что могло бы случиться с вами. Сегодня Москве-реке рассказал, значит теперь и вам можно. Сон я видел - меня приговорили к смертной казни. Через гильотинирование.
Поругался я с Зайчиком. Поругался - это как обычно мы с ней ругаемся. Без криков, без драк. Почти молча. Потому что когда чувствуешь горькую-горькую обиду от ее слов, сам способности произносить слова лишаешься. Пусто-пусто в голове становится. Молчишь, слышно только собственное дыхание, и еще как в тишине скатываются с сердца капельки крови, неритмично и слабо шлепают, разбиваясь о желудок и печень.… Потом гулко булькают в лужицу внизу живота. В животе от этого бульканья становится неуютно и зябко.
А она говорит - "ну что?" А ты говоришь жалобно: "Ну, Зайчик!.." Голос не свой, какой-то сухой, глухой и скрипучий. А она: "Ну что "ну, зайчик"?" А ты думаешь - ну как я ей могу сказать, что она несправедлива, ужасно несправедлива ко мне, ведь я очень хорошо к ней отношусь. Я же даю ей что-то, не отбираю, просто даю меньше, чем она требует, но разве так можно - требовать от человека быть таким-то или другим. Он же живой. Живет как может, и если он жизнью своей производит что-то такое, что и другому приятно, или интересно, или полезно, то и держатся они с этим другим рядом, а иногда даже мизинцами держатся друг за дружку, или даже еще крепче. А если это что-то уже не нравится другому - зачем же ломать ему мизинец?.. Короче, поругались, недели две не разговаривали. А в первый же день мне приснился длинный тяжкий липкий вязкий сон. Меня приговорили к смертной казни. Сон включил в себя несколько последних дней (два-три). Апелляция уже отклонена, все решено. Режим в тюрьме (да тюрьма ли это? непонятное заведение) весьма либеральный. Мелькают знакомые лица - друзья, даже однокурсница Таня Шушкевич. Приходят, разговаривают, старательно обходя неприятную, хоть и главную тему. Так обычно оберегают близкого человека от ненужных дополнительных переживаний, когда с ним происходит что-то неприятное - ну, там, жена ушла, например. Разговаривают с ним о рыбалке, о спорте, о политике, чтобы не бередить свежую рану. Пройдет время и все образуется! Конечно, образуется, жена вернется, или другая найдется… Вот только башка новая после гильотины не вырастет. Неприятность…
Во сне я предпринял, пожалуй, только два более или менее активных действия (если только можно мозговую активность назвать активным действием) в попытке хоть как-то повлиять на ситуацию. Ко мне была приставлена надзирательница, дама лет тридцати семи - сорока, почему-то в темно-зеленой военной форме, с немного скучным, но добрым лицом. Ее нельзя было назвать миловидной, но и… Скажем так, в ней не было ничего отталкивающего. Она занималась моим обеспечением во время моего там пребывания, следила, чтобы все было в порядке с питанием, одеждой, проводила ко мне посетителей, иногда присутствовала при этих встречах. После того как гости уходили, мы некоторое время говорили. Я рассказывал о себе, о нелепости и дикости происходящего. Она слушала с доброжелательным вниманием, мне казалось, она действительно понимает и сочувствует мне. Мы достигли степени близости, которая нечасто бывает между людьми вообще, и уж тем более между заключенным и охранником. Разговаривая с ней, я держал ее руки в своих. Уходя, она обнимала меня и желала спокойной ночи, я на секунду окунался в ее волосы, ощущал запах простеньких духов, удивлялся тому, как это мне так просто и легко с совсем чужим человеком. Тогда-то и возник в моей голове безумный план, да нет, какой там план - бредовая идея, последняя соломинка, последний призрак последней соломинки. "Господи, - подумалось мне, - вот мы стоим, обнявшись. А ведь она женщина, а я мужчина. Ведь можно сделать еще один шаг, перейти еще одну границу. А когда наши отношения перейдут в сексуальные - неужели она не сможет сделать что-нибудь для своего любовника?" Что это могло быть - веревочная лестница? подкоп? побег с перестрелкой? :) Я во сне не перегружал свои замыслы техническими подробностями.
Да они и не понадобились. Она пришла, и я понял - пора. Тогда в голове моей появились мысли, касающиеся моего поведения во время всей этой процедуры. Я вспомнил рассказ одного писателя-экзистенциалиста. Люди в камере ждут казни. Все ведут себя по-разному. Один каждые пять минут подходит к куче угля в углу камеры, служащей им отхожим местом (их не выводили в туалет). Его спросили, почему он так часто справляет нужду. Он ответил, что слышал, будто многие перед расстрелом не могут удержаться от непроизвольного мочеиспускания. А он был гордым человеком и не хотел выглядеть смешным. Не будучи уверенным, что справится со страхом, и не зная, когда именно за ним придут, он был вынужден стараться держать мочевой пузырь пустым все время, бедняга. Его мысли неожиданно органично поместились в моем сознании и даже завладели им, потеснив собственно мысли о смерти. Я редко смотрю в зеркало, причесываюсь пятерней, одеваюсь кое-как, но то, как я буду выглядеть именно в эти минуты, мне почему-то показалось очень важным. Позер победил живую тварь.
Моя хранительница, сочувственно улыбаясь, вывела меня в коридор. Мы какое-то время шли по коридорам, через какие-то помещения. Потом вышли на свет. Яркий солнечный день. Какая-то площадка перед выходом из тюрьмы. Толпятся люди. Опять знакомые, друзья, однокурсники. Я прохожу рядом с ними, они подбадривающе улыбаются, прикасаются к плечу, хлопают по спине. Во всем этом читается "Все еще образуется! Все будет нормально!" Дальше - незнакомые лица, толпа зевак. Еще дальше угадывается эшафот. Мы идем медленно, поднимаемся. Мне все труднее сдерживать волнение. При этом я даже не смотрю на гильотину. Зато постоянно думаю о том, как себя вести, как встать, чтобы не видно было, что дрожат руки и колени, прислушиваюсь к тому, что творится внизу живота. Напряжение достигает невыносимого предела, и я просыпаюсь. Сердце колотится. Голова на месте. Вот такой сон.

2003г.